HPL (1890-1937)
ballilogh
hpl

Ia!Ia! Cthulhu fhtagn!

Днесь день рождения на свет Дедушки Теобальда, Старого Джентльмена из Провиденса!
Знающий и разумеющий да ликует!

Час, когда пылают галактики.

Евгений Иванович Кычанов (22.06.1932-24.05.2013)
ballilogh
kychanov
Еще одна невосполнимая потеря для отечественного востоковедения, синологии: на 81-м году скончался Евгений Иванович Кычанов, талантливый синолог, тангутовед,историк, текстолог.
На сайте ИВ РАН есть текст интервью с ним, очень интересный был человек.
http://www.ivran.ru/publications/57

Вечная память!

Евгений Александрович Серебряков (1928-2013)
ballilogh
Отсчет продолжается.
Умер талантливый литературовед-синолог, Евгений Александрович Серебряков (1928-2013). См. http://alimov.pvost.org/wp/?p=2319&cpage=1#comment-318
Скоро мастеров почти не останется. Вопрос: что же делать тогда?
Нет ответа...

Lovecraftiana: советы начинающему писателю
ballilogh
В одном из писем (№366), адресованном Зелии Бишоп, ГФЛ дает оной гражданке советы по писательскому мастерству, этакий, как теперь бы выразились, мастер-класс.
Ниже - текст письма (перевод мой по SL 3, 1971, p.14-15, сканы есть на рутрекере)

366. Миссис Зелии Браун-Рид (Бишоп)
Барнс-стрит 10,
Провиденс, Род-Айленд
28 августа 1929

Уважаемая миссис Рид!
То, что Вам нужно, - это список литературы (в нескольких параллельных направлениях), которую следует читать, заботливо составленный каким-нибудь компетентным ученым и предполагающий Ваше собственное внимание и усердие. Навскидку, я бы предложил примерно следующие пять областей: элементарные научные сведения – чтобы дать Вам представление о месте человека в мире; психология и философия – дабы Вы увидели, как люди думают, почему они делают то, что делают, и что они делают в определенных условиях; история – дабы дать здравую перспективу вероятному вымышленному плану Вашего произведения; литературный метод (критические эссе, пособия по писательскому мастерству и оценке) – чтобы научить Вас с возможно большей пользою перелагать мысли, события, образы и настроения на язык литературы; и, наконец, собственно литература – в самой своей стандартной форме – дабы расширить Ваше аутентичное знание жизни и вместе с тем приучать Вас на бессознательном уровне пользоваться наиболее эффективными выразительными средствами языка. Из сих пяти направлений последнее – наиболее важное и необходимое. И, разумеется, паче всего важна хорошая литература. Конечно, хорошо было бы вдобавок ко всему окончательно заречься от кинематографа и дешевых журналов. Но Вы не сможете выкинуть всю эту дрянь с глаз долой и из памяти вон ради Вашего творческого блага!
Добавлю, что читать литературу из подобных списков никоим образом не сложно, они лишь грозно звучат, на деле же существуют удобные популярные очерки и изложения, включающие все необходимые темы, читать которые скорее приятно, нежели обременительно. Могу выслать Вам брошюрку с подобным списком для чтения, изданную библиотекою Брауновского университета, если у Вас возникнут проблемы с получением на руки подобного руководства.
Таким образом, проблема писателя состоит в том, чтобы:
1. понимать факты жизни;
2. мыслить четко и говорить правду;
3. отсекать излишние слезливые эмоции;
4. приучиться воспринимать насыщенный, ясный, гармоничный, простой и красочный язык;
5. описывать то, что реально видишь и переживаешь.

Ваш покорный слуга
Г.Ф.Лавкрафт

Борис Львович Рифтин (1932-2012)
ballilogh
Новая утрата в отечественной китаистике: на 80-м году жизни умер Борис Львович Рифтин, видный отечественный китаист, фольклорист, специалист по китайской литературе. О нем много написано.
Увы, гиганты уходят...
Покойся с миром.
О нем - без официоза:
http://alimov.pvost.org/wp/?p=2142
http://banshur69.livejournal.com/282853.html?view=3405029#t3405029

Об одном примечании (лавкрафтианское - вернее, антилавкрафтианское)
ballilogh
Листая на днях выпущенную в 1986 г "Радугой" книжку Колина Уилсона The Mind Parasites, наткнулся на забавный комментарий Э.М. Медниковой (1920--1988) (о ней см. http://urss.ru/cgi-bin/db.pl?lang=Ru&blang=ru&page=Book&id=72281#FF3) о Мастере - Лавкрафте. Не удержусь и процитирую: "H.P. Lovecraft - Говард Филипп (sic!) Лавкрафт (1890-1937), американский писатель-фантаст, оказавший большое влияние на Уилсона; при жизни было опубликовано лишь одно его произведение The Shadow over Innsmouth (1936), остальные же книги вышли в свет в 60-70е годы - At the Mountains of Madness (1964), The Grim (sic!) Quest of Unknown Kedath (sic!) (1970); в рассказах и романах Лавкрафта, как правило, нет сложной интриги, зато обычно присутствуют мотивы галлюцинаций, видений, необъяснимых снов, вызванных внеземными влияниями и т.п.; в ряде его произведений описываются события, связанные с людьми-гигантами (the Great Old Ones)" (с. 316)

Дойдя до "людей-гигантов", я понял, что меня разорвало. Великие Древние -которые UTTERLY UNHUMAN!!! (http://en.wikipedia.org/wiki/Great_Old_One#Great_Old_Ones)- стали людьми-гигантами! У некоторых они переведены как "Старцы", - и сразу чуешь запах Безымянных Отцов Стругацких, только помноженный на кельи и радио "Радонеж"!
Что такое Grim Quest (в оригинале Dream-Quest of Unknown Kadath - Сон-поиск неведомого Кадата), я так и не понял. И конечно умиляет уютная, комильфотная позиция совецкого знатока НФ: галлюцинации и внеземное влияние. Эхо солнечных бурь, ептить! Ну и классика с Филиппсом, ставшим Филиппом! Блин: Филиппс - фамилия, причем весьма известная в Новой Англии. Так что, он Говард Филиппс Лавкрафт (как Бонч-Бруевич). Но это так, нахлынуло...
Поистине, близ есть, при дверех.
Iä!Iä! Cthulhu Fthagn! Ph'nglui mglw'nfah Cthulhu R'lyeh wgah'nagl fhtagn!

Вдогонку, упоминаемый план Конрада по созданию Института восточной филологии
ballilogh
<…> следовало бы в системе Отделения литературы и языка создать особый Институт восточной филологии, поручив ему координировать работу с другими научными учреждениями Советского Союза, ведущими работу над источниками.
При организации такого Института необходимо, однако, отказаться от старых представлений о филологии как науке только о документах прошлого, и притом — отдаленного прошлого, и раздвинуть рамки филологии в сторону признания возможности и научной необходимости филологической работы также над материалами и документами нового времени, характеризующими отдельные стороны жизни народов Востока.
В соответствии с этим перед Институтом восточной филологии могли бы быть поставлены следующие задачи:
1) публикация источников, материалов и документов;
2) издание источников, материалов и документов в русском переводе с надлежащими филологическими исследованиями текстов и научными комментариями к ним;
3) издание исследований, основанных на оригинальных источниках, материалах и документах.
Для успешного осуществления этих задач в Институте восточной филологии должны быть объединены востоковеды, которые в полной мере обладают специальной востоковедной филологической квалификацией <…>
Н. И. Конрад. О путях развития советского востоковедения // Вопросы языкознания, №5, 1956. с.9.

Востоковедческая утопия-2
ballilogh
Записка Вяч. Вс. Иванова (там же, с.105-109).

СОСТОЯНИЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ, ВОСТОЧНОЙ ФИЛОЛОГИИ И ИССЛЕДОВАНИЯ ВОСТОЧНЫХ ЯЗЫКОВ В СССР, А ТАКЖЕ ВОЗМОЖНЫЕ МЕРЫ ПО РАЗВИТИЮ ЭТИХ ОБЛАСТЕЙ

Настоящая краткая записка состоит из четырех частей: 1) сопоставительные данные о состоянии востоковедения в дореволюционной России и СССР; 2) предложения по исправлению недочетов в качестве преподавания и подготовке специалистов; 3) возможные меры для развития восточной филологии и классического востоковедения в системе Академии наук СССР; 4) использование ЭВМ для обработки текстов на восточных языках.
1.Сопоставительные данные о состоянии востоковедения в дореволюционной России и СССР. До революции Россия и в первые десятилетия после революции СССР отличались наиболее развитым востоковедением в мире (по единодушному признанию большинства специалистов). В составе Академии наук были в качестве ее членов крупнейшие в мире специалисты по арабистике и исламу (акад. И.Ю. Крачковский), египтологии (акад. Б.А. Тураев, акад. В.В. Струве и др.), семитологии в целом (чл.-кор. Н.В. Юшманов и др.), китаеведению (акад. В.М. Алексеев), японоведению (акад. Н.И. Конрад), монголоведению (акад. Б.Я. Владимирцов), тюркологии (акад. А.Н. Самойлович и др.), изучению Ирана (акад. В.В. Бартольд и др.), буддизму, санскритологии и тибетоведению (акад. Ф.И. Щербатской, акад. С.Ф. Ольденбург и др.). Характерно, в частности, что основная международная серия по изучению буддизма «Буддологическая библиотека» («Bibliotheca buddhica») издавалась нашей Академией наук, причем издателями, переводчиками и комментаторами текстов на всех языках быддизма (санскрит, пали, тибетский, литературный монгольский и др.) были главным образом члены нашей Академии. С их участием сразу после революции была организована М. Горьким (с одобрения В.И. Ленина) первая в мире серия «Всемирная литература», включившая образцовые переводы со всех восточных языков. Такому, исключительно высокому, уровню востоковедения и его бурному развитию способствовало то, что у каждого из названных (и многих других) первоклассных ученых была большая школа, насчитывавшая десятки учеников, которые сами к началу 30-х годов становились учеными высочайшего класса. Блестящему развитию востоковедения помогала интенсивная работа каждого востоковеда над своей частью огромного уникального фонда восточных рукописей, сосредоточенного в основном в Азиатском музее (теперь относительно немногочисленное Ленинградское отделение Института востоковедения АН СССР) и в некоторых других музеях и книгохранилищах. Каждый востоковед со студенческой скамьи обязан был знать весь необходимый для его специальности комплекс новых и древних восточных языков, говорить на них, читать древние рукописи и священные тексты, на которых по традиции до сих пор основываются культуры большинства стран Востока. Например, специалист по Ирану знал не только персидский (фарси), но и другие родственные ему древнеиранские и новоиранские языки, арабский язык, читал текст Корана и средневековые персидские религиозные тексты, знал историю ислама и т.п. Специалист по Японии знал не только японский язык и японские диалекты, но и читал древнеяпонскую литературу, изучал айнский, рюкюский языки, китайский язык и весь комплекс религий (буддизм, синтоизм и др.), без которых нельзя понять современной японской культуры. Вся эта система обучения давала прекрасные практические результаты. Восточный факультет Петербургского (поздее – Ленинградского) университета и Лазаревский институт (а затем – Московский институт востоковедения им. Н. Нариманова) в Москве не только обеспечивали постоянное продолжение высочайших по научному уровню школ всех направлений востоковедения, но и готовили сотни таких практических работников, которые могли обеспечить все потребности страны в квалифицированных консультантах, дипломатах, торговых представителях, переводчиках и т.д. Это было бы невозможно без регулярного выезда специалистов в соответствующие страны, где они на месте совершенствовались в знании языков, учились у местных ученых, хорошо знавших туземные традиции. Об очень высоком уровне практического знания стран Востока свидетельствуют, в частности, серия книг, издававшихся Русским Генеральным штабом, а после революции – журнал «Новый Восток», альманах «Восток» и т.п. Число квалифицированных практических работников-востоковедов составляло многие сотни.
Начиная с 40-х годов, особенно в послевоенные годы, наметилось резкое отставание нашего востоковедения. Умерли все названные выше ученые с мировым именем, каждый из которых сумел в своей деятельности охватить изучение языка, филологического толкования текстов, литературы, культуры, искусства, религии, философии целого региона Востока; многие из них (А.Н. Самойлович, Н.А. Невский, Е.Д. Поливанов и др.) стали жертвами репрессий. Большинство их учеников по разным причинам не получили возможности преподавания, и поэтому традиция научного востоковедения в нашей стране (единственное исключение – Тбилисский университет) начала постепенно прекращаться. Созданный в 1957 г. специальный Институт восточных языков (позднее – Институт стран Азии и Африки) при Московском университете, готовящий только практических работников по немногим языкам, не дает должных знаний по языкам древней традиции, по религии и по всем другим областям культуры, без которых знание современного Востока невозможно. Этот институт стал фактически дублировать Московский государственный институт международных отношений, в общей сложности в них готовят около 200 востоковедов в год (цифры здесь и далее округлены). Но при этом не готовят людей, основательно знающих страну и культуру. Поэтому практическая ценность такой подготовки крайне мала. Хороших специалистов, например, по японскому языку (на котором издается более 1000 научных и технических журналов, часто без иностранного резюме) по всей Москве не более 10 (реально не более 4 человек может квалифицированно перевести любой японский текст). Эта ситуация отражается и в московском Институте востоковедения АН СССР, который перестал быть собственно научным учреждением. При огромном коллективе сотрудников (более 800 человек) наукой в нем занято минимальное число, при этом страна как единое целое почти не изучается. Решение о закрытии Института китаеведения АН СССР в 1959 г. безусловно было ошибочным и должно быть пересмотрено. Многие высококвалифицированные специалисты по китайскому языку ушли из Института востоковедения в Институт Дальнего Востока АН СССР. Число специалистов по индийским языкам в Институте востоковедения за последние годы уменьшилось втрое. В Институте востоковедения АН СССР работают (включая Ленинград) около 100 специалистов по отдельным восточным языкам, но организация работы не продумана, не связана с исследованием древних текстов, восточной филологией и изучением культуры Востока. В Ленинградском отделении института традиции восточной филологии сохраняются, но число сотрудников крайне мало.
Трагически обстоит дело на Восточном факультете Ленинградского университета, который и после революции оставался гордостью нашей науки. Некоторые кафедры, закрытые после войны, в частности кафедра семитолоии (включая специалистов по семитским и афразийским языка), до сих пор не восстановлены. В 70-е годы факультет вообще собирались закрыть, для его сохранения потребовалось обращение к Председателю Совета Министров СССР. Факультет оставили, но с условием, что часть студентов будет из Москвы и после окончания обучения вернется в Москву (хотя основные, до сих пор не описанные собрания восточных рукописей остаются в Ленинграде). При этом с 1960 г. факультет переориентировали на подготовку практических работников (с запасной специализацией преподавателя английского языка в средней школе!). Резко сокращено число часов, отведенных на древние и классические тексты, нет вообще курсов по религии и философии большинства стран Востока. Специалисты по Японии и Корее ничего не узнают о китайской культуре и т.д.
При относительно большом числе выпускников названных (и некоторых других) высших учебных заведений (несколько сот востоковедов в год) качественно наступила катастрофа. В русских высших учебных заведениях квалифицированных востоковедов нигде не готовят. Характерно, что, например, афганскому языку (пушту) на всех курсах в Ленинграде обучается не более 12 человек (причем большинство – целевые, направленные из мест, куда их потом должны вернуть). Подготовка востоковедов в аспирантуре крайне ограниченна и ведется по очень узким темам, не дающим возможности охватить изучаемую страну в целом (языковеды не изучают культуру страны, историки плохо знают языки и т.п.).
2. Предложения по исправлению недочетов в качестве преподавания и подготовке специалистов. Необходимо специальным правительственным решением вернуть на прежний высокий уровень подготовку востоковедов в Ленинградскому университете (восстановив фундаментальный характер преподавания на Восточном факультете) и в Московском университете, создав заново существовавшие на филологическом факультете кафедры иранской и тюркской филологии, а также образовав кафедры китайской, японской, семитской (арабистика, гебраистика и др.) филологии и объединив их в особое Восточное отделение филологического факультета. Институт стран Азии и Африки целесообразно отделить от МГУ, поскольку он ставит перед собой практические, а не научные задачи. Его можно было бы объединить с дублирующим Институтом международных отношений. Но и в учебные планы таких практических вузов необходимо включить в широком масштабе изучение традиционных языков и культур. Нельзя понять современной Индии, не зная санскрита – древнего языка, на котором умели говорить и писать и Неру, и Индира Ганди и заимствования из которого во множестве встречаются в современном государственном языке Индии – хинди. А принципиально неверная установка в нашем востоковедении проявилась в том, что число соответствующих специалистов-санскритологов непрерывно уменьшается (в дореволюционной России кафедры санскрита были во всех провинциальных университетах, лучшие в мире многотомные словари санскрита изданы Петербургской Академией наук).
Для того чтобы обеспечить квалифицированное преподавание всего круга дисциплин востоковедения и восточной филологии на филологическом факультете Московского университета и на Восточном факультете Ленинградского университета, необходимо специальным решением ввести совместительство, потому что немногочисленные оставшиеся востоковеды широкого профиля являются в основном сотрудниками академических институтов.
3. Возможные меры для развития восточной филологии и классического востоковедения в системе Академии наук СССР. В СССР в настоящее время в разных академических институтах работаю несколько ученых-востоковедов с мировым именем, такие, например, как И.М.Дьяконов (уникальный специалист по всем культурам, языкам и письменностям Древнего Востока, иностранный член Британской академии, почетный член Американской Академии искусств и наук, генеральный ученый секретарь состоявшегося в Москве в 1960 г. Международного съезда востоковедов), Т.Я. Елизаренкова (индология, перевод и толкование древнейших священных книг Индии – «Вед», санскрит и все индоарийские языки разных эпох), М.В. Крюков (специалист по китайской культуре, этнографии и языку на четырехтысячелетнем проитяжении их истории, начиная с исследования им древнейших иньских надписей), В.А. Лившиц (иранист, специалист по персидскому, афганскому и многим среднеиранским мертвым языкам, тексты на которых он расшифровал – на парфянском совместно с И.Н. Дьяконовым, открыв тем новый период в исследовании культур иранских народов, иностранный член Британской академии), В.Н. Топоров (буддийская культура и искусство, переводы буддийских текстов, пали, санскрит и многие другие языки, мифологии и культуры Востока) и др. Ни один из этих ученых не входит в состав Отделения истории АН СССР или в состав нового Отделения проблем мировой экономики и международных отношений, к которому теперь относится и Институт востоковедения АН СССР, приобретающий все более прикладной характер и удаляющийся тем самым от решения наиболее актуальных задач филологии, истории религии и культуры Востока. В составе Отделения литературы и языка АН СССР есть такие видные востоковеды, как, например, акад. Т.В. Гамкрелидзе (директор Института востоковедения АН ГрузССР, где более всего сохраняются традиции ленинградской школы востоковедов, из которой вышел основатель института покойный акад. Г.В. Церетели). На примере африканистики можно показать полную организационную неразбериху в академическом востоковедении: ею занимаются в ленинградской части Института этнографии АН СССР, тогда как африканскими языками в Москве успешно занимаются в Институте языкознания АН СССР (в нем же и в ИВ АН СССР на общественных началах под руководством И.М. Дьяконова ведется работа по афразийскому словарю), а в Институте Африки АН СССР африканские языки не изучаются!
В качестве программы-минимум можно было бы предложить организационное оформление в виде отдельного сектора дальних связей между языками Евразии и Африки. В этой области в нашей науке за последние годы достигнуты большие успехи силами небольшой группы в основном молодых ученых, почти не имеющих организационной поддержки и работающих без возможности быстрой публикации своих результатов. Создана получившая мировое признание ностратическая теория древнего единства основных языков Евразии (группа сотрудников и учеников рано умершего гениального ученого В.М. Иллич-Свитыча, который ко времени смерти был младшим научным сотрудником Института славяноведения АН СССР, кандидатом филологических наук, как, впрочем, и ряд ныне здравствующих крупных ученых, что свидетельствует о неправильности работы ВАКа в области востоковедения). Ведется работа по афразийскому словарю (нуждается в большой организационной поддержке). Обнаружены древние связи индоевропейских, картвельских и семитских языков. Все эти направления работ, получившие широкую известность в мире, должны иметь организационную базу. Основой здесь может стать недавно созданная группа сравнительно-исторического языкознания в Институте востоковедения АН СССР.
В качестве программы-максимум необходимо организовать группу восточной филологии и изучения древних текстов с последующим превращением в Институт восточной филологии, детальная программа организации которого в 1956 г. была опубликована акад. Н.И, Конрадом, но из-за сопротивления руководителей Института востоковедения не была тогда реализована. Институт должен быть сосредоточен на перечисленных фундаментальных проблемах востоковедения, приобретающих сейчас чрезвычайно актуальный характер. Если Отделение литературы и языка АН СССР по штатно-финансовым причинам не может включить в свой состав крупнейших специалистов по восточной филологии, то следует обдумать вопрос о создании особого Отделения восточной филологии и востоковедения в рамках Секции общественных наук АН СССР. В качестве минимальной меры следует разработать межотделенческую программу приоритетных исследований по данной проблематике.
4. Использование ЭВМ для обработки текстов на восточных языках. В настоящее время в Японии, на Тайване, в США (со времени вьетнамской войны) и в ряде других стран широко и эффективно используются ЭВМ для автоматической обработки текстом и машинного перевода с восточных языков. В СССР группы, занимающиеся подготовкой такого рода экспериментов, малочисленны и плохо оборудованы техникой, хотя следует отметить работу, включенную в государственный план Института востоковедения АН СССР, - «Хронология разделения языков Старого Света и создание этимологических баз данных на ЭВМ». Следует срочно организовать соответствующий Центр со специальными ЭВМ. Желательна закупка соответствующих вводных устройств в Японии или в других странах. В ближайшие годы ЭВМ могут дать хорошие подстрочники, которые могут быть быстро обработаны человеком в системе «человек-машина». Одновременно следует учесть опыт США по выпуску (250 тыс. в год) специализированных мини-компьютеров для перевода с ограниченным словарем, используемых при поездках людей, не знающих язык, в восточные страны. Необходимые для этого кадры долгое время готовились на Отделении структурной и прикладной лингвистики филологического факультет МГУ (его и окончили большинство упомянутых выше талантливейших молодых лингвистов-востоковедов) [В настоящее время это Отделение «реорганизовано».] . Поэтому новый центр может быть укомплектован специалистами за короткий срок, хотя сейчас подготовка специалистов на Отделении структурного и прикладного языкознания (так оно теперь называется) ухудшилась, и оно само нуждается в возрождении . [ Обстоятельства, при которых в январе 1980 г. по предложению акад. Ю.Б. Харитона готовилась эта записка, кратко изложены в статье: Вяч. Вс. Иванов. В поисках утраченного. – Наше наследие. 1989, №1 (7), с.4.]
Вяч. Вс. Иванов
Январь 1980 г.,
Декабрь 1988 г.

Востоковедческая утопия
ballilogh
Докладная записка И.М.Дьяконова, писанная по просьбе Ю.В.Андропова в 1980 г., но напечатанная только в 1989 г. (Народы Азии и Африки,1989, №5, C. 103-105)





О ВОСТОКОВЕДНОМ ОБРАЗОВАНИИ

В последние десятилетия на Восточном факультете Ленинградского университета наблюдалась тенденция в сторону очень узкого практицизма, наметившаяся (с отходом от классического преподавания) еще в 50-х годах.
Разницу между классическим преподаванием востоковедения и современным типом преподавания в духе практицизма можно сформулировать следующим образом: классический тип преподавания предусматривает научное овладение языком не только узкой специализации, но и смежными, обучение студентов классической литературе изучаемого периода, основам его культуры и распространенных форм идеологии, обучение истории народа как части всемирной истории, литературы как части всемирной литературы, языка как части общей картины языков мира. При современном типе преподавания готовятся узкие специалисты – переводчики, способные объясняться на языке и читать газеты, но не способные судить о классиках литературы народа, его культуре и формах идеологии. Представим себе американского русиста, не умеющего читать Пушкина и Достоевского. Разница в том, что классики арабских стран или Китая жили не в XIX в., а в VII, X или XIII в., но без их знания специалист по стране абсолютно неполноценен.
С 1939 по 1979 г. число часов, отводимых на изучение специального языка, уменьшилось в среднем в два-три раза. Кроме того, раньше арабисты в обязательном порядке серьезно изучали персидский и турецкий языки, иранисты – арабский и турецкий, тюркологи – арабский и персидский. Теперь в лучшем случае дело сводится к формальному ознакомлению студента с другими восточными языками без их изучения, да и знание основного языка он получает абсолютно недостаточное. Студенты проходят, скажем, научный атеизм, где им предлагается изучать заблуждения баптистов, но о том, что нужно изучать ислам, еще и сейчас толком не позаботились.
Дело не обстоит таким образом, будто классическое востоковедное образование необходимо только будущим ученым, а практическим работникам не нужно. Можно ли согласиться с тем, что практический работник по Ирану не умеет отличать шиитский ислам от суннитского и не читал классиков литературы Ирана? Можно ли примириться с положением, когда ответственные работники считают буддистов орудием маоизма, в то время как на самом деле маоизм преемственно связан с конфуцианством и резко враждебен буддизму?
Прежнее классическое востоковедное образование, конечно, имело свои недостатки. Оно не придавало надлежащего значения активному владению восточными языками и, выйдя из недр филологии, не всегда давало адекватную историческую подготовку. Однако все это можно было исправить. Теперь же необходимо срочно намного увеличить число часов, отводимых на изучение специальных языков, а также следует поставить основательное преподавание смежных языков (китайского для кореистов и японистов, персидского и турецкого для или иврита для арабистов и т.п.), гораздо глубже преподавать не только историю и литературу изучаемого народа, но и обязательно обеспечить знание всемирной и русской истории, западноевропейских литератур и литератур СССР, а также общего языкознания (в зависимости от специализации); ввести преподавание восточных форм идеологии (исламоведение, библейская критика, буддоведение, философии и религии Китая и Японии, философии и религии Индии); уделять гораздо большее внимание числу и качеству спецкурсов; сократить число предметов, представляющих второстепенный интерес для востоковеда.
Конечно, лишь небольшая часть оканчивающих Восточный факультет ЛГУ в дальнейшем занимается научной работой. Но не может не вызывать тревогу, что секторы и группы Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР предпочитают «вручную» готовить себе смену из способных выпускников филологического, исторического или даже юридического факультетов, чем принимать на работу выпускников Восточного факультета, совершенно неграмотных в вопросах литературоведения, языкознания и истории, не говоря уже о текстологии и рукописном деле. Неудовлетворительность программ подготовки студентов-востоковедов сказывается и на квалификации преподавателей, не имеющих стимула ее повышать; почти не привлекаются к преподаванию крупнейшие специалисты-востоковеды, работающие в системе АН СССР.
Многие способные молодые люди оказываются потерянными для востоковедения потому, что по решению Министерства высшего и специального образования СССР прием на редкие специальности (которые, кстати говоря, часто особо высоко ценятся в странах Востока как связанные с их великим прошлым; таковы, например, ассириология, египтология, санскритология, изучение древнего Китая) производится не ежегодно, а раз в три и даже пять лет. В результате молодые люди, увлеченные данной специальностью, должны избирать себе другую профессию, а когда редкая специальность наконец открывается для приема, то ее пополняют провалившимися на более «ходовых» специальностях – и к выпуску, по существу, готовится брак. Кроме того, вряд ли может быть оправдан прием на восточный факультет ЛГУ только по рекомендациям комсомола и притом непременно с... хорошим зрением.
Министерство высшего и специального образования, по-видимому, считает, что оно таким образом экономит государственные средства, уменьшая нагрузку (а тем самым и фонд зарплаты) преподавателей на редких специальностях и снижая сумму стоимости подготовки одного студента-востоковеда (всегда высокую). Но экономия эта мнимая, потому что, во-первых, на редких специальностях готовятся люди, не способные по ним работать и, следовательно, средства на их обучение фактически идут на ветер; во-вторых, система подготовки востоковедов не согласована с инструкциями паспортной системы. Практические работники-востоковеды требуются главным образом в Москве и в меньшей степени – в Ленинграде; востоковеды-научные работники – также; ни в одном населенном пункте СССР необходимости в востоковедах нет (для Средней Азии они готовятся в Ташкенте и Самарканде, для Закавказья – в Тбилиси и Ереване). Однако из выпускников-востоковедов ЛГУ очень многие не имеют ленинградской прописки, а из выпускников Института стран Азии и Африки при МГУ также далеко не у всех есть московская прописка. Поэтому после окончания учебного заведения огромный процент выпускников-востоковедов по специальности не работают, и их дорогостоящая подготовка себя не оправдывает.
Министерство пытается выйти из положения, предписывая студентам-востоковедам добавочную подготовку по одному из западных языков, обычно английскому. Но, получая совершенно недостаточные знания даже по основной востоковедной специальности, студент-востоковед приобретает, разумеется, уж совсем негодную подготовку как англист и по этой специальности, как правило, устроиться на работу тоже не может, а если и может, то выполняет свои обязанности неудовлетворительно.
До сих пор говорилось преимущественно о Восточном факультете ЛГУ, однако все это верно и в отношении Института стран Азии и Африки при МГУ, с той лишь разницей, что в ЛГУ была хотя бы традиция преподавания востоковедения классического типа, а в МГУ и традиции почти не было.
Следует, мне кажется, продумать возможность проведения следующи мероприятий:
1. Изучить вопрос о восстановлении существовавшей в 30-х годах системы, при которой узкопрактических работников готовили в специальном Институт живых восточных языков, а в университете готовили востоковедом более углубленного профиля; однако углубленный профиль подготовки необходим, на мой взгляд, и практическим работникам.
2. Пересмотреть программы Восточного факультета ЛГУ и Института стран Азии и Африки при МГУ в сторону резкого увеличения числа часов, отводимых на изучение специального языка, смежных языков и других специальных предметов, в частности по формам идеологии, и в сторону введения (по литературоведческой, языковедческой и исторической специализации) общих литературоведческих, языковедческих и исторических курсов; увеличить число спецкурсов и повысить их качество.
3. Перейти к созданию минимальных по числу студентов специальных групп с приемом на них не реже чем раз в два года.
4. Лучшим выпускникам-востоковедам давать льготы для прописки в Москве и Ленинграде.
5. Вменить в обязанность руководству факультетов университетов и Института востоковедения АН СССР проведение спецкурсов для студентов силами лучших ученых-специалистов, работающих в системе Академии наук.
И.М.Дьяконов
Январь 1980 г.
Декабрь 1988 г.

О востоковедах-филологах
ballilogh
То, что со второй половины XX века в России с востоковедением (классическим, скажем так) настал полный швах, яснее всего видно сейчас. Школа классического востоковедения, предполагавшая в первую очередь знание ПИСЬМЕННЫХ языков (а значит - классических, древних)и умение читать КЛАССИЧЕСКУЮ литературу (хроники и Пятикнижие у китаистов, Коран и арабскую классическую поэзию у арабистов, Кодзики и всевозможные моногатари у японистов и пр.), почила, наверное, с расстрелами молодого, послереволюционного поколения востоковедов (Поливанов, Востриков et alii multi. Lux perpetua luceat eis!). Далее востоковедение пошло по пути Института восточных языков - т.е. подготовки переводчиков. По слухам, оставался СПб востфак, обитель и твердыня академической науки. Купецкая Москва всегда считалась среди востоковедов мажорным локусом. Что осталось нам сейчас, в 21 веке, когда все мэтры и мамонты перемерли, не оставив потомков, более-менее молодые "отцы" либо свалили за кордон, либо забили на науку, а подросший молодняк, нахватавшись китайского в Пекине или японского в Токио, но не владея основами (полные иероглифы для молодых китаистов - impasse :)), и думать не думает о "навуке". Да и нахер, если американцы или немцы уже все сделали? Да и впрямь, чего там, когда сами китайцы делают круглые глаза и только не крутят у виска пальцем, когда говоришь им о вэньяне.
А ведь прав был академик Конрад - настоящий академик, "без веника" -, когда писал о другом академике, тоже "без веника", царской еще выучки, Крачковском:

"Быть филологом-арабистом для И. Ю. Крачковского означало с полной
свободой читать любой арабский письменный документ любой эпохи; чи-
тать документ, написанный любым почерком — и куфическим, и магриб-
ским, и всяким другим. Быть исследователем для него означало — на ка-
ком бы языке ни была написана научная работа на тему, его интересо-
вавшую, он должен был уметь эту работу прочитать"

А дальше пассаж, который должен просто убить наповал нонешнюю школоту:

"Даже полученное им образование в какой-то мере обеспечивало все
это. На старом восточном факультете Петербургского университета не
было отделений арабского, персидского, турецкого, а было отделение
арабско-персидско-турецкое; не было отделения китайского, отделения
японского, а было отделение китайско-японо-корейское; было там и отде-
ление еврейско-сирийско-арабское. Справлялись со всем этим. А те, кто не
справлялся, быстро исчезали с восточного факультета, и их никто не за-
держивал. Да и вряд ли надо было задерживать."

А завершается это все вот такой программой:
"Да, сейчас у нас должен быть востоковед-лингвист, востоковед-литерату-
ровед, востоковед-историк. Это — бесспорно. Но одно остается непрелож-
ным: прежде чем стать одним из таких специалистов, нужно пройти школу
востоковеда-филолога, быть вооруженным всем филологическим знанием,
владеть методом филологического исследования. Лишь оно, такое знание,
дает возможность стать в дальнейшем полноценным специалистом по язы-
ку, литературе, истории какого-либо народа Востока.
Мы имеем право идти только вперед. А идти вперед в востоковедении
можно, лишь отправляясь от того, что было достигнуто прежним русским
востоковедением." (Н. И. Конрад, ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ.ЛИТЕРАТУРА И ТЕАТР, М., 1978. С. 434-435)

А теперь примерим это к себе...

?

Log in